Мария Ардулова. Интервью с Люсей.

Лет девять тому назад у меня дома раздался звонок. Звонила из Москвы моя сестра Лена: в Силиконовую Долину едут ее друзья, она передала с ними сувениры, чтоб был повод познакомиться, она, Лена, надеется, что и мы подружимся. На вопрос кто такие, Лена сказала, что это ее школьный педагог по истории Людмила Евгеньевна. «Твоя Людмила?!» - закричала я в трубку. Я никогда не видела этого педагога, но наслышана была изрядно. Молодая учительница, непринципиально старше своих учеников, она стала для них и непререкаемым авторитетом, и другом одновременно. Помню, что меня поразил рассказ моей сестры, как у одного из их выпускников при поступлении на истфак спросили, не Андреева ли у них в школе преподавала.

Сестра моя - человек серьезный и ответственный, главный редактор портала Яндекс, к ее рекомендации я бы в любом случае прислушалась, но с Люсей подружиться действительно оказалось легко.

В начале она очень сокрушалась о неприменимости своих профессиональных навыков в Америке. Мало знать историю, надо знать как преподавать ее этим детям. Но долго скучать Люсе не дали. Сначала она еще пыталась объяснять «нервным» мамам, что учить трех-четырехлетних детей истории немыслимо, но поняла, что проще придумать специальный новый курс, чем отделаться от стремящихся учить своих чад мамаш.

Так и появился авторский курс по истории культуры и цивилизации, основанный на мифах и легендах разных народов. Но чтобы разговаривать с детьми об этих предметах, надо было и развивать русский язык, расширять запас слов, учить читать по-русски. Это дало толчок к появлению курса русского языка.

Учить детей русскому языку желающих много, но много и тех, кто гордо говорит, что их дети «не знают этого языка». О сложностях сохранения языка, о том нужно ли его сохранять в семье (в конце концов для моих прабабушек и прадедушек первый язык был идиш, и они его не сохраняли) и решила я поговорить с Люсей Андреевой.


Люся, я недавно была свидетелем очень грустной сцены. Бабушка, еще нестарая женщина, держа за руку пяти-шестилетнего внука со слезами в голосе жаловалась своим приятельницам, что внук не хочет говорить по-русски. И тут же ребенок, будто иллюстрируя слова бабушки, сказал ей что-то по-английски. Не думаю, что он цитировал сонет Шекспира в подлиннике или пытался обсудить философский труктат сэра Ньютона - он то ли жаловался, что устал, то ли просил попить: за причитаниями бабушки было не слышно. А она, даже не пытаясь вникнуть в суть, как в ступоре, повторяла, что он над ней издевается и не хочет говорить по-человечески.

Оставим за скобками замечание о человеческих языках, но вот в чем мой вопрос. С одной стороны не так сложно понять, что хочет ребенок, даже если он будет говорить на языке племени мумбо-юмбо, и спокойно ответить ему по-русски, а тут уже он, наверное, постарается вникнуть в суть.
Но с другой стороны - это покажет ему путь наименьшего сопротивления - мол, не обязательно напрягаться и говорить на русском языке, и так поймут. Я знаю многих людей, которые специально делают вид, что не понимают ребенка, даже когда все очевидно, пусть говорит по-русски, а то язык пропадет.

Какую линию поведения ты считаешь более приемлемой?


Это зависит от того, какое мы приняли решение. Если мы живем в Америке, то главным языком будет английский. Это язык социализации, определяющий место человека в обществе. И дети это понимают.

Помню, как мой сын, учась в классе ESL, объяснял, почему учитель поддержал другого ребенка в споре: «Этот мальчик лучше меня говорит по-английски и смог убедить учителя». Поэтому мне понятно, почему родители в русскоговорящих семьях обращаются к репетиторам по английскому языку. Если мы хотим, чтобы дети были благополучны, мы должны сделать все возможное, чтобы ребенок качественно знал английский.

В то же время социологи утверждают, что бОльших успехов достигают дети, с которыми родители говорили на их родном языке. И здесь нет противоречия, ведь язык - это не только слова, это система отношений с окружающим миром, понятий и связей между явлениями. С помощью него передаются чувства, интонация, опыт. И это мы можем передать только на родном нам языке. Чем лучше и богаче будет русский, тем больше будет наша помощь ребенку.

Возвращаясь к описанной в начале сцене, я бы посоветовала родителям поговорить с ребенком, объяснить, что бабушка понимает только по-русски, и это хорошо для него, потому что есть возможность говорить сразу на двух языках, а два - лучше, чем один.


Я сама выросла в двуязычной среде. Увы, азербайджанским при этом не владею, когда-то хотя бы понимала и могла объясниться на рынке и в магазине. Своих неговорящих по-русски сослуживцев просила говорить медленей и всегда при этом просила прощения за свою темноту.

А потом, когда начинался парад суверенитетов, и все кинулись изучать «родной» язык, переводить на него делопроизводство и делать вид, что не знают русского, к нам в институт приехал на митинг тогдашний мэр города, увы, он вскоре погиб в авиакатастрофе. Ему задали вопрос об изучении азербайджанского языка и необходимости его внедрения. «Не надо внедрять», - сказал он - «и изучать, чтоб разговаривать на рынке тоже не надо. Вы создайте компьютер следующего поколения, документацию напишите на азербайджанском, если знаете, и завтра вся Япония начнет изучать азербайджанский.»

Так вот, зачем нашим детям русский язык, кроме как для общения с бабушками-дедушками, что само по себе действительно важно, но детям этого не объяснить?


Самый лучший, на мой взгляд, вариант - когда ребенок из русскоязычной семьи начинает познание мира на русском, причем не только бытовом, но и литературном. Надо обязательно много читать и разговаривать на разные темы. В этом случае главная проблема, возникающая с началом школы, обновлять словарный запас на русском, чтобы ребенок мог свободно говорить на темы, обсуждаемые в английской школе.

Хороший стимул для изучения русского – поездка в Россию. Если ребенок разговаривает по-русски только со взрослыми, а не со своими сверстниками, у него могут возникнуть трудности в общении. Именно поэтому занятия по языку я провожу только в группах детей, а не индивидуально.

Для старших детей стимулы надо искать в перспективах использования русского языка как современного иностранного в колледже и в университете.


Люся, а считаешь ли ты, что носитель языка может сам научить ребенка этому языку? Достаточно ли только говорить с ребенком? А с другой стороны, достаточно ли раз в неделю приходить на урок, ну и делать в промежутке домашнее задание?


Мне кажется, что если родители много общаются с ребенком на русском языке, читают ему книги и учат его самостоятельно читать, не входя в конфликт с английским, помогают осваивать окружающий мир, то и без знаний грамматики ребенок вполне свободно сможет выражать свои мысли на одном языке с родителями. Это значительно лучше варианта, когда детей водят на урок раз в неделю, а дома говорят на «смеси» английского и русского.

Между тем, существует не только бытовой, но и литературный, и научно-популярный язык. Вот этим овладеть без чтения и специальных занятий невозможно.


Но даже без «смеси» дети вырваны из контекста русской культуры, истории, традиции. Моему маленькому сыну дедушка, мой папа, читал «Как ныне сбирается вещий Олег...», как читал когда-то мне, моему брату, моей старшей дочери, родившейся еще в Советском Союзе, и никогда не возникало сомнений, что ребенок все понимает. А тут пришлось останавливаться и объяснять буквально каждое слово, кстати не только объясняя, что Олег был князем, но и кто такой князь.

Подойдут ли стандартные российские курсы и учебники для детей родившихся и растущих за рубежом?


На мой взгляд для маленьких детей из русскоговорящих семей российские учебники подходят больше, а вот занятия со школьниками требуют специального курса. Русский язык все больше переходит на место второго языка. При этом важно не упускать связи между английским и русским и использовать все знания, которые дети получили в американской школе.

Это относится и к литературе. Сложно представить себе, что понимает российский ребенок, читающий отрывки из древнерусской литературы, не говоря уже о наших детях.


Но все-таки первый предмет для тебя – история. Давай поговорим об этом курсе. Ведь теперь у тебя много учеников уже постарше, вполне школьного возраста. А курс тот же самый?


Мой любимый предмет – история мировой культуры. И он прежде всего для умных и развитых детей. Наши занятия знакомят с древней мифологией и достижениями культуры. Программу курсов я разрабатываю сама с учетом возраста и способностей детей. Каждый урок, а они проводятся раз в неделю, включает развивающие задания, новый материал, обязательно подкрепленный зрительно, и творческую работу по теме. Это – создание «произведения искусства».

Эти уроки, как я надеюсь, тоже являются стимулом для занятий русским языком, хотя требование «говорим только по-русски» я снимаю. Освоение культурного наследия чрезвычайно важно, независимо от языка. Кроме того мы ходим в музеи, где разговор часто ведется на друх языках. Например, во время открытия музея De Young сотрудник музея Светлана Ауэрбах провела прекрасную экскурсию на русском языке. А вот, выполняя самостоятельное задание в музее Стенфордского Университета, дети получали ответы на свои вопросы, естественно, на английском.


Какое место в курсе занимают эти самые «произведения искусства», которые дети делают на каждом уроке?

Безусловно - очень важное место. Когда-то я, работая в московской школе, только в мечтах могла представить себе, что смогу с детьми лепить, рисовать, конструировать, изобретать и заниматься самой разной творческой деятельностью. Одно дело – прочитать в учебнике, совсем другое – посмотреть глазами и сделать самим.


Как важно для детей это «сделать самим» - видно невооруженным глазом. Я наблюдала выходящих с занятий детей, их «скромную» гордость, пусть мама-папа сами спросят что это, и как это они сделали, и тут же шумные и многословные объяснения в какой стране и в какое время в этом жили, это носили, из этого ели... А заодно и предвкушение момента, когда можно будет похвастаться в школе перед одноклассниками, да и перед учителями своими поделками.

Что ж, обучение – это тоже создание некоторого «произведения искусства». Что греха таить – от исходного материала многое зависит. Обучение требует работы с обеих сторон, и я на прощанье хочу пожелать тебе, Люся, интересных учеников, ярких и творческих!

Успеха вам всем!


С Люсей Андреевой беседовала Мария Ардулова.